Бывает, что моя лента в Однокласниках набирает пессимистического вайба в разных направлениях и сферах.
Тогда я убегаю от этой интернетной «реальности» в другое измерение – в прошлое – посматривать что-то интересное, настоящее, серьезное и веселое... словом, всякое, что случится на тему о Карпатах, то бишь Подкарпатской Руси.
На днях как раз нашел файную статью, вернее очень интересным мне показался сам поступок/ход/способ чешского репортера для создания оригинального текста.
Только вдумайтесь: журналист и путешественник покупает в Подкарпатской Руси лошадь, чтобы попутешествовать на ней через край (по нынешним меркам – от Словакии – до Румынии) и описывает свои впечатления от этого приключения.
О путешествиях по Карпатской республике во времена межвоения ХХ века пешком, автомобилем, мотоциклом, поездом, даже велосипедом, – я читал, но о странствовании на лошади – впервые. Поэтому, приглашаю к увлекательному конному путешествию:
На лошади по Верховине в Подкарпатской Руси.
Моя давняя любовь к лошадям, усиленная сообщениями об их низких ценах в Подкарпатской Руси, родила романтический план. Куплю себе коня и буду путешествовать на нем Подкарпатской Русью от словацкой границы до Ясиня.
Я поехал в Дубриничев, к северу от Ужгорода. Неподвижный вал тумана висел над рекой Уж; земля медленно подставляла бок холодному, с утра неприступному солнцу.
С наплечником на спине я иду искать товарища для путешествия. При каждом случае о нем расспрашиваю, но мне не везет. Прихожу в Великий Березный, отъезжаю поездом к Кострину, дальше на север, к польским границам.
Мне сказали, что здесь я наверняка куплю лошадь. Пользуюсь предложением двух русинских учителей я еду с ними к лютой повозке. Семнадцатикилометровая поездка по горной, узкой, местами размытой и каменистой дороге меня окончательно вытрясла. Мы непрерывно поднимаемся вдоль потока Вешки, русло и берега которого выглядят ужасно. Крутые склоны гор придают весенним и осенним водам бешеный размах силы, которой ничто не сопротивляется.
Проезжаем через деревушку Вешку. Милые, деревянные, простые, крытые соломой крыши, окруженные плодовыми деревьями, которые в этом году особенно обильно усыпаны плодами.
Бедные местные жители часто готовят зимой блюда, приготовленные из сушеных фруктов. На широких полонинах пасутся большие табуны лошадей от весны до осени. Из лесничества, где я переночевал, распространилось известие, что я покупаю лошадь. После торга, привычного на Подкарпатской Руси, мне удалось купить черно-бурого, горного конька-гуцула за двести пятьдесят крон.
Паспорт на лошадь Юрия был у нотариуса переписан на мое имя, и я добавил к своим документам вид, которого здесь турист, бесспорно, еще не имел. Свой тлумок, продукты, палатку и спальный мешок я положил в два мешка, которые перекинул Юрию через спину.
А теперь, Юрий, дружище, вперед в путь! Я вел его, нагруженного вещами такой непривычной формы, за недоуздок, имея через плечо лишь сумку с фотоаппаратом. Мы путешествовали через горы и долины вдвоем.
Вспоминаю о Юрии так, как он действительно заслуживает. Он шел спокойно, расчетливо, в туристическом темпе четыре километра в час, но был так вынослив, что мы обычно ходили с утра до вечера, за исключением обеденных перерывов, которые он бы безгранично продолжал.
Лишь один-единственный раз он дал себя вырвать из покоя – автомобилем, который на полевой дороге за рекой так его напугал, что мы оба вылетели далеко в луга. Юрий выцарапывался где угодно, и ни одно препятствие не становилось помехой его замечательным способностям к лазанию.
Хотя он и сносил подковы, поэтому я должен был дать его перековать в Немецкой Мокрой. Хотел бы я, чтобы вы видели, как он переходил взбудораженную, стремительную речку Лопушанку, которая пыталась сбить его с ног.
Как он осторожно искал опору на каменистом, неровном дне. Меньшие быстринки я переезжал в» седле", которое формировали мешки с багажом. Если бы я вел Юрия, мы бы вряд ли добрались до Ясиня, ибо все, что зеленело, притягивало его волшебной силой. Он был непритязательным, милым обжорой. Над турбатской клявзой, несмотря на тернии, он взялся даже к ежевике.
Чертополох он просто обожал-конечно, по-своему. Очень меня удивило, что Юрий отказался от сахара, которым я хотел его угостить. Вместо этого овес он мог съесть со вкусом в рекордно короткие сроки. После такого праздничного ужина он ночью не знал, что делать со своей буйностью, и все утки, разделявшие с ним общую стодолу, были до утра его выходками до края напуганы и жалобно мне жаловались.
Единственным туалетным предметом Юрия была грива, которую я каждый день тщательно чистил, что он аж сиял, как шелковый. Мы ночевали, где выпадало, охотнее всего – под открытым небом или в охотничьей хижине.
Я спал хорошо, но Юрий, видимо, и глаза не сомкнул из-за желания своего ненасытного желудка. Всю ночь он бродил под дождем и упрямо пасся вокруг «лагеря». Неприятно нам началась ночь, которую мы провели у Синевирского озера, почти на тысяче метрах высоты.
Нас напугал медведь, который, должно быть, положил глаз на моего товарища; он, как только я засыпал, испуганным киханьем и топотом меня разбудил. Я приподнимаюсь и напряженно прислушиваюсь. Тяжелые шаги приближаются.
В абсолютной тишине я слышу, как мое сердце учащается и сильно бьется, а кровь ударяет в виски. Открываю палатку и гукаю в темноту. Тишина. Нежелательный посетитель больше не приближается.
Юрий, которого я, к счастью, привязал, наконец успокаивается, я укладываюсь снова ко сну и, убедившись, что имею револьвер у головы, засыпаю. Я узнал, что под озерной и в окрестностях озера действительно бродят медведи.
Часто я вскарабкивался на Юрия, садился между мешками и предавался приятному покачиванию. На склонах Боржавы я прятался под полотенцем. И сейчас в душе прислушиваюсь к шуму реки Турбат, которая сопровождала нас тем поздним вечером, когда мы с Юрием бродили под Околом устланными полусогнившими бревнами дорогами, выстроенными еще во время мировой войны. Я добрался с Юрием до Могилок возле Ясиня. Там я продал его богатому газде (помещику), у которого у него больше шансов получить «овсяные каникулы».
Текст и фото-М. Сода, из ноябрьского номера еженедельника "Moravský illustrovaný zpravodaj" за 1932 год.
Текст и фото-М. Сода, из ноябрьского номера еженедельника “Moravský illustrovaný zpravodaj” за 1932 год. Русинский Мир.
Вместе с вами, мы сделаем Русинский Мир лучше!
При копировании данного материала, либо использования в любом виде (печатном, аудио, видео) на своих ресурсах, просьба указывать источник https://rusinskiimir.ru/ в иных случаях будем обращаться в соответствующие инстанции (админам соц.сетей, и Суд).Фото использованы из открытых источников интернет пространства
